Неточные совпадения
У Фамусова в
доме парадные сени; большая лестница
из второго жилья, к которой примыкают многие побочные
из антресолей; внизу справа (от действующих лиц)
выход на крыльцо и швейцарская ложа; слева, на одном же плане, комната Молчалина.
— Только подумаем, любезные сестры и братья, о себе, о своей жизни, о том, что мы делаем, как живем, как прогневляем любвеобильного Бога, как заставляем страдать Христа, и мы поймем, что нет нам прощения, нет
выхода, нет спасения, что все мы обречены погибели. Погибель ужасная, вечные мученья ждут нас, — говорил он дрожащим, плачущим голосом. — Как спастись? Братья, как спастись
из этого ужасного пожара? Он объял уже
дом, и нет
выхода.
Милиция, окружив
дома, предложила немедленно выселяться, предупредив, что
выход свободный, никто задержан не будет, и дала несколько часов сроку, после которого «будут приняты меры». Только часть нищих-инвалидов была оставлена в одном
из надворных флигелей «Румянцевки»…
А то представитель конкурса, узнав об отлучке должника
из долгового отделения, разыскивает его
дома, врывается, иногда ночью, в семейную обстановку и на глазах жены и детей вместе с полицией сам везет его в долговое отделение. Ловили должников на улицах, в трактирах, в гостях, даже при
выходе из церкви!
Нищенствуя, детям приходилось снимать зимой обувь и отдавать ее караульщику за углом, а самим босиком метаться по снегу около
выходов из трактиров и ресторанов. Приходилось добывать деньги всеми способами, чтобы
дома, вернувшись без двугривенного, не быть избитым. Мальчишки, кроме того, стояли «на стреме», когда взрослые воровали, и в то же время сами подучивались у взрослых «работе».
Выход из этого двусмысленного положения был один: вырвать Зосю из-под влияния родной семьи, другими словами, выгнать Ляховских
из своего
дома.
Советовал тоже, в опасении большого прилива жаждущих, по
выходе из церкви, пожарную трубу на дворе приготовить; но Лебедев воспротивился: „
Дом, говорит, на щепки разнесут, в случае пожарной-то трубы“.
А
из дому выходу Никитушке не было, и к нему
из сверстников никто не хаживал.
Ему я обязан очень большой словесной муштрой, вплоть до
выхода из гимназии, на тех уроках, которые ходил брать у него на
дому.
Вотчинные права барина выступали и передо мною во всей их суровости. И в нашем
доме на протяжении десяти лет, от раннего детства до
выхода из гимназии, происходили случаи помещичьей карательной расправы. Троим дворовым «забрили лбы», один ходил с полгода в арестантской форме; помню и экзекуцию псаря на конюшне. Все эти наказания были, с господской точки зрения, «за дело»; но бесправие наказуемых и бесконтрольность карающей власти вставали перед нами достаточно ясно и заставляли нас тайно страдать.
В это время на противоположной стороне
из директорского
дома показалась фигура Антоновича. Поклонившись провожавшему его до
выхода директору, он перешел через улицу и пошел несколько впереди нас.
Весь
дом состоял
из комнат, очень просторных, деливших его на восемь равных частей.
Из сеней входили в переднюю или лакейскую, там зал, далее гостиная.
Из гостиной дверь вела в спальню,
из спальни в девичью, с
выходом на заднее крыльцо, другая дверь
из гостиной вела в две боковые комнаты, занятые «благородными», как называла Ираида Степановна своих приживалок. В восьмую комнату дверь была
из лакейской и ее занимал Карп Карпович, крепостной человек Погореловой и ее главный управляющий.
Сережа Талицкий был молоденький артиллерийский офицер, недавно выпущенный
из шляхетского корпуса. Он приходился троюродным братом Кати Бахметьевой. Рано лишившись отца и матери, он в Мавре Сергеевне нашел вторую мать, и все время пребывания в корпусе проводил в
доме Бахметьевой. По
выходе в офицеры, он пустился во все тяжкие, сделался типом петербургского «блазня» и был на дурном счету у начальства в это строгое Аракчеевское время.
Ночь была совершенно темная, а дорога страшная — гололедица. По выезде
из города сейчас же надобно было ехать проселком. Телега на каждом шагу готова была свернуться набок. Вихров почти желал, чтобы она кувырнулась и сломала бы руку или ногу стряпчему, который начал становиться невыносим ему своим усердием к службе. В селении, отстоящем от города верстах в пяти, они, наконец, остановились. Солдаты неторопливо разместились у
выходов хорошо знакомого им
дома Ивана Кононова.
Где-то сзади я слышал пронзительный писк птиц над Стеной. А впереди, в закатном солнце —
из малинового кристаллизованного огня — шары куполов, огромные пылающие кубы-дома, застывшей молнией в небе — шпиц аккумуляторной башни. И все это — всю эту безукоризненную, геометрическую красоту — я должен буду сам, своими руками… Неужели — никакого
выхода, никакого пути?
Князь Ардалион Чикурасов, назначенный к ней опекуном, поместил ее в лучший московский пансион, а по
выходе ее
из пансиона взял к себе в
дом.
Я почти оправился, но испытывал реакцию, вызванную перерывом в движении, и нашел совет Филатра полезным; поэтому по
выходе из госпиталя я поселился в квартире правого углового
дома улицы Амилего, одной
из красивейших улиц Лисса.
Дом стоял в нижнем конце улицы, близ гавани, за доком, — место корабельного хлама и тишины, нарушаемой не слишком назойливо смягченным, по расстоянию, зыком портового дня.
Прошли через улицу и вошли в другую, которая показалась приезжим какой-то пещерой.
Дома темные, высокие,
выходы из них узкие, да еще в половину
домов поверх улицы сделана на столбах настилка, загородившая небо…
Время с момента
выхода его
из гостиной княжны и до того момента, когда он очутился у себя, для него как бы не существовало. Он совсем не помнил, как оделся, сел в сани и приказал ехать домой, даже как снял
дома верхнее платье и прошел в свой кабинет. Все это в его памяти было подернуто густым непроницаемым туманом.
Благодетелем этим оказался юный купеческий сын, бывший завсегдатай «Зала общедоступных увеселений», как раз в момент
выхода из состава труппы Аристархова лишившийся престарелого родителя — матери он лишился ранее — и очутившегося обладателем тятенькиных капиталов и описанного нами
дома.
Нестор Игнатьевич зажил так, как еще не жилось ему ни одного дня с самого
выхода из отцовского
дома.
Не знаю, были ли у нее какие-нибудь определенные причины для предубеждения против институтского воспитания, но только она считала, что оно не годится, и через то первый
выход княжны
из материнского
дома под институтский кров был несчастием и для бабушки и для ребенка.
— В этот переулок?.. — И в самом деле, было чего испугаться: узкой переулок, которым хотел их вести купец, походил на отверстие раскаленной печи; он изгибался позади
домов, выстроенных на набережной, и, казалось, не имел никакого
выхода. — Послушай! — продолжал генерал, взглянув недоверчиво на купца, — если это подлое предательство, то, клянусь честию! твоя голова слетит прежде, чем кто-нибудь
из нас погибнет.
Это был первый
выход Артура Бенни
из дома своего отца —
из того
дома, в котором он, живучи в Польше, мог гораздо удобнее воображать себя римлянином, афинянином или спартанцем, чем поляком, ибо воспитанный отцом своим, большим классиком, Артур Бенни о Риме, Спарте и Афинах знал в это время гораздо больше, чем о Польше.
Пожалуй, удовлетворение этих видов могло принесть пользу меньшим сестрам, которым, вслед за старшей, открывался
выход из нерадостного
дома родительского.
Лариса. Я хочу завсегда у людей на виду быть, а мне
из дому выходу нет. Я, собственно, своего требоваю, чтоб люди меня видели, потому зачем же я наряды имею.
Ветер выл и заносил в комнату брызги мелкого осеннего дождя; свечи у разбойников то вспыхивали широким красным пламенем, то гасли, и тогда снова поднимались хлопоты, чтобы зажечь их. Марфа Андревна лежала связанная на полу и молча смотрела на все это бесчинство. Она понимала, что разбойники пробрались на антресоль очень хитро и что путь этот непременно был указан им кем-нибудь
из своих людей, знавших все обычаи
дома, знавших все его размещение, все его ходы и
выходы.
Мавра Тарасовна. Ты меня, миленькая, подкупить не хочешь ли? Нет, я твоим приданым не покорыстуюсь; мне чужого не надо; оно тебе отложено и твое всегда будет. Куда б ты ни пошла
из нашего
дому, оно за тобой пойдет. Только выходов-то тебе немного: либо замуж по нашей воле, либо в монастырь. Пойдешь замуж — отдадим приданое тебе в руки; пойдешь в монастырь — в монастырь положим. Хоть и умрешь, Боже сохрани, за тобой же пойдет: отдадим в церковь на помин души.
Но молодой человек уж не слушал его; он шел по гнилым, трясучим доскам, лежавшим в луже, к единственному
выходу на этот двор
из флигеля
дома, черному, нечистому, грязному, казалось, захлебнувшемуся в луже.
В таких"хоромах"она еще не бывала. В губернском городе самые роскошные
дома, куда она попадала, были Дворянское собрание, губернаторский
дом и
дом самого большого местного богача, где она, в зале, что-то продавала на благотворительном базаре, тотчас по
выходе из гимназии.
В этом же разговоре Толстой категорически заявил жене, что видит для себя только два
выхода из создавшегося положения: либо отдать землю крестьянам и отказаться от имущества, либо уйти
из дома. Попытки первого исхода разбились об упорное сопротивление Софьи Андреевны. Оставался второй исход, — казалось бы, самый простой и для обеих сторон наиболее безболезненный. Но не так оказалось на деле.
Этот тяжёлый путь бесконечно долог, и
выход из станицы в поле не виден за плотной массой шатающихся
домов, которые то придвигаются к ним, точно желая раздавить их, то уходят куда-то, смеясь им в лицо тёмными пятнами своих окон…
Положительно можно сказать, что в каждой
из них вам кинется в глаза большой
дом, изукрашенный разными разностями: узорными размалеванными карнизами, узорными подоконниками, какими-то маленькими балкончиками, бог весть для чего устроенными, потому что на них ниоткуда нет
выхода, разрисованными ставнями и воротами, на которых иногда попадаются довольно странные предметы, именно: летящая слава с трубой; счастье, вертящееся на колесе, с завязанными глазами; амур какого-то особенного темного цвета, и проч.
Марья Николаевна Шеина — так звали эту компаньонку — жила в
доме Павла Николаевича до
выхода его дочери
из института в качестве домоправительницы и лишь вслед за этим преобразилась в компаньонку.
Четыре дня тому назад у того же
дома, к которому подвели Балашева, стояли Преображенского полка часовые, теперь же стояли два французских гренадера в раскрытых на груди синих мундирах и в мохнатых шапках, конвой гусаров и улан и блестящая свита адъютантов, пажей и генералов, ожидавших
выхода Наполеона вокруг стоявшей у крыльца верховой лошади и его мамелюка Рустана. Наполеон принимал Балашева в том самом
доме в Вильне,
из которого отправлял его Александр.
В столовой, громадно-высокой, как и все комнаты в
доме, ожидали
выхода князя домашние и официанты, стоявшие за каждым стулом; дворецкий, с салфеткой на руке, оглядывал сервировку, мигая лакеям и постоянно перебегая беспокойным взглядом от стенных часов к двери,
из которой должен был появиться князь.